Песня о Соколе. Горький краткое содержание.

Песня о Соколе.

1895
Краткое содержание рассказа.

Тёплая южная ночь. Рассказчик и мудрый старик Рагим сидят у большого камня между горами и морем. За горами уже видно сияние восходящей луны. Пламя костра освещает изрезанный трещинами бок камня, а на костре варится уха из недавно пойманной рыбы.

Рассказчик просит Рагима рассказать сказку. Сначала старик не соглашается — хочет, чтобы его уговорили. Наконец, он начинает рассказывать песню напевным, унылым и ритмичным речитативом.

***

Песня о соколе Горький краткое содержание.
Песня о соколе Горький краткое содержание.

Высоко в горах, в сыром и тёмном ущелье лежал Уж и смотрел на море. Над ущельем сияло солнце, а глубоко внизу нёсся стремительный поток. Вдруг в это ущелье упал смертельно раненный Сокол.

Испуганный Уж решил было отползти подальше, но быстро понял, что птице осталось жить несколько минут. Тогда подполз он к Соколу и прошипел: «Что, умираешь?».

 

Сокол действительно умирал. Он славно пожил и жалел лишь об одном: что больше никогда не увидит небо. Сокол жалел Ужа, ведь тот не может увидеть небо так близко. Уж усмехнулся и возразил, что небо — пустое место, а ему и «здесь прекрасно, тепло и сыро».

Сокол встрепенулся и с тоской воскликнул, что хотел бы перед смертью в последний раз подняться в небо, прижать врага к ранам на своей груди, чтобы тот захлебнулся его кровью. Сокол мечтал о счастье битвы.

Песня о соколе Горький краткое содержание.
Песня о соколе Горький краткое содержание.

Уж подумал, что в небе, должно быть, и правда «пожить приятно», и предложил соколу подойти к краю ущелья и броситься вниз — может, тогда крылья поднимут птицу, и она сможет взлететь.

Расправив крылья и вздохнув всей грудью, он бросился со скалы и упал вниз как камень, «ломая крылья, теряя перья». На дне ущелья птицу подхватил бурный поток, омыл кровь, закутал в пену и умчал в море.

Уж долго лежал в ущелье и думал о страсти Сокола к небу. Он захотел узнать, что видел Сокол «в пустыне этой без дна и края», и зачем такие как он «смущают душу своей любовью к полётам в небо».

Уж решил хоть ненадолго взлететь, свернулся в кольцо «и прянул в воздух».

Уж решил, что прелесть полёта — в паденье. Он начал смеяться над птицами, которые не знают земли, а «ищут жизни в пустыне знойной», где много света, но нет ни пищи, ни «опоры живому телу». Он решил, что за своей гордостью птицы скрывают «негодность для дела жизни». Но Ужа не обманешь — он уже видел небо и взлетал. Теперь он только крепче верит в себя — «земли творенье — землёй живу я». Гордый собой, он свернулся на камнях.

А волны бились о берег, и «в их львином рёве гремела песня о гордой птице».

Пусть Сокол погиб в бою с врагами, но придёт время, когда капли его горячей крови зажгут сердца «безумной жаждой свободы, света».

***

Рагим умолкает. Рассказчик размышляет об услышанном и смотрит на тёмно-синее небо с «золотым узором звёзд». Ему кажется, что вот-вот зазвучат неизъяснимо сладкие звуки и расскажут о тайнах мира, а потом увлекут душу за собой в тёмно-синюю бездну.

Несвоевременные мысли Горький краткое содержание.

Несвоевременные мысли.

1918
Краткое содержание цикла статей.
Картина Б. М. Кустодиева «Праздник в честь открытия II конгресса Коминтерна»
Картина Б. М. Кустодиева «Праздник в честь открытия II конгресса Коминтерна»
ОЧЕНЬ КРАТКО В переломный исторический этап 1917−1918 гг. автор в газетных заметках высказывается о войне, революции, судьбе русского народа, духовное спасение которого полностью зависит от культуры и знания.
Книга состоит из коротких заметок М. Горького, печатавшихся в петроградской газете «Новая жизнь» с 1 мая 1917 по 16 июня 1918 г.

«Русский народ обвенчался со Свободой». Но этот народ должен скинуть многовековой гнёт полицейского режима. Автор отмечает, что политическая победа — только начало. Только всенародное и демокра­ти­зи­рованное знание как орудие межклассовой борьбы и развитие культуры поможет россиянам одержать полную победу. Многомил­лионный обыватель же, политически безграмотный и социально невоспитанный, опасен. «Организация творческих сил страны необходима для нас, как хлеб и воздух». Творческая сила — человек, его оружие — духовность и культурность.

Несвоевременные мысли Горький краткое содержание.
Несвоевременные мысли Горький краткое содержание.

Угасание духа обнаружила война: Россия немощна перед лицом культурного и организо­ванного врага. Люди, кричавшие о спасении Европы от ложных оков цивилизации духом истинной культуры, быстро смолкли:

«Если русский народ не способен отказаться от грубейших насилий над человеком — у него нет свободы». Коренными врагами россиян автор считает глупость и жестокость. Нужно воспитать в себе чувство брезгливости к убийству:

Говорить правду — искусство труднейшее из всех. Она неудобна для обывателя и неприемлема для него. Горький рассуждает о зверствах войны. Война — бессмысленное истребление людей и плодородных земель. Искусство и наука изнасилованы милитаризмом. Несмотря на разговоры о братстве и единстве интересов человечества, мир погрузился в кровавый хаос. Автор отмечает, что в этом виновны все и каждый. Сколько полезного для развития государства смогли бы сделать убитые на войне, работая на благо страны.

Несвоевременные мысли Горький краткое содержание.
Несвоевременные мысли Горький краткое содержание.

Только культура, по мнению Горького, спасёт россиян от их главного врага — глупости. После революции пролетариат получил возможность творчества, но пока оно ограничивается «водяными» фельетонами декретных комиссаров. Именно в пролетариате автор видит мечту о торжестве справед­ливости, разума, красоты, «о победе человека над зверем и скотом».

Главнейшим проводником культуры является книга. Однако ценнейшие библиотеки уничтожаются, книгопе­чатание почти прекращено.

От одного из поборников монархизма автор узнаёт, что и после революции царит бесправие: аресты совершаются по щучьему велению, к заключённым относятся жестоко. Чиновник старого режима, кадет или октябрист, становится для нынешнего режима врагом, и отношение «по человечеству» к нему самое гнусное.

После революции стало много мародёрства: толпы опустошают целые погреба, вино из которых можно было продать в Швецию и обеспечить страну необходимым — мануфактурой, машинами, лекарствами. «Это русский бунт без социалистов по духу, без участия социали­стической психологии».

По мнению автора, большевизм не осуществит чаяний некультурных масс, пролетариат не победил. Захват банков не даёт людям хлеба — лютует голод. В тюрьмах вновь сидят невиновные, «революция не несёт признаков духовного возрождения человека». Говорят, что сначала надо взять в свои руки власть. Но автор возражает:

Культура, в первую очередь европейская, может помочь ошалевшему россиянину сделаться человечнее, научить мыслить, ведь даже для многих грамотных людей не видно разницы между критикой и клеветой.

Свобода слова, дорогу которой проложила революция, пока что становится свободой клеветы. В прессе поднят вопрос: «Кто виноват в разрухе России?» Каждый из спорщиков искренне убеждён, что виноваты его противники. Именно теперь, в эти трагически дни, следует помнить о том, как слабо развито в русском народе чувство личной ответственности и как «привыкли мы карать за свои грехи наших соседей».

В крови русского народа до сих пор жива рабская кровь татаро-монгольского ига и крепост­ничества. Но теперь «болезнь вышла наружу», и россияне будут расплачиваться за свою пассивность и азиатскую косность. Только культура и духовное очищение помогут им излечиться.

Нужно научить людей любить Родину, пробудить в мужике желание учиться. Истинная суть культуры — в отвращении ко всему грязному, лживому, что «унижает человека и заставляет его страдать».

Горький осуждает деспотизм Ленина и Троцкого: они прогнили от власти. При них нет свободы слова, как и при Столыпине. Народ для Ленина как руда, из которой есть шанс «отлить социализм». Он узнал по книжкам, чем можно поднять народ, хотя и не знал народа никогда. Вождь вёл к гибели и революцию, и рабочих. Революция же должна открыть для России демократию, должно уйти насилие — дух и приём касты.

Для раба наибольшая радость видеть своего владыку поверженным, т.к. он не знает радости, более достойной человека — радости «быть свободным от чувства вражды к ближнему». Она будет познана — не стоит жить, если нет веры в братство людей и уверенности в победе любви. В качестве примера автор приводит Христа — бессмертную идею милосердия и человечности.

Правительство может поставить себе в заслугу то, что самооценка русского человека повышается: моряки кричат, что за каждую их голову они будут снимать не сотни, а тысячи голов богачей. Для Горького это крик трусливых и разнузданных зверей:

О том, чтобы русский народ стал лучше, заботились мало. Горло печати зажато «новой властью», но пресса в состоянии сделать озлобление не столь отврати­тельным, ведь «народ учится у нас злобе и ненависти».

В мире оценка человеку даётся просто: любит ли, умеет ли он работать? «Если так — вы человек, необходимый миру». А так как россияне работать не любят и не умеют, и западно­ев­ро­пейский мир это знает, «то — нам будет очень худо, хуже, чем мы ожидаем…» Революция дала простор дурным инстинктам, и, в то же время, отбросила от себя «все интеллек­туальные силы демократии, всю моральную энергию страны».

Автор считает, что женщина обаянием любви может превратить мужчин в людей, в детей. Для Горького дикость, что женщина-мать, источник всего хорошего вопреки разрушению, требует перевешать всех большевиков и мужиков. Женщина — мать Христа и Иуды, Ивана Грозного и Макиавелли, гениев и преступников. Русь не погибнет, если женщина вольёт свет в этот кровавый хаос этих дней.

Сажают людей, принёсших много пользы обществу. Сажают кадетов, а ведь их партия представляет интересы значительной части людей. Комиссарам из Смольного нет дела до судьбы русского народа: «В глазах своих вождей ты всё ещё не человек». Фраза «Мы выражаем волю народа» — украшение речи правительства, которое всегда стремится овладеть волею масс хоть штыком.

Равноправие евреев — одно из лучших достижений революции: наконец дали возможность работать людям, которые умеют это делать лучше. Евреи, к изумлению автора, обнаруживают больше любви к России, чем многие русские. И нападки на евреев из-за того, что единицы из них оказались большевиками, автор считает неразумными. Честному русскому человеку приходиться чувствовать стыд «за русского головотяпа, который в трудный день жизни непременно ищет врага своего где-то вне себя, а не в бездне своей глупости».

Горький возмущён долей солдат на войне: они гибнут, а офицеры получают ордена. Солдат — подстилка. Известны случаи братания русских и немецких солдат на фронте: видимо, здравый смысл подтолкнул их к этому.

Автор пишет, что в Обуховской больнице находятся более ста голодающих, 59 из них — моложе 30-ти лет. От голода умирают и выдающиеся люди России, которые много сделали для родины.

Для социально-эстетического воспитания масс Горький в сравнении с русской литературой считает более полезной европейскую — Ростана, Диккенса, Шекспира, а также греческих трагиков и французские комедии: «Я стою за этот репертуар потому, что — смею сказать — я знаю запросы духа рабочей массы».

Автор говорит о необходимости объединения интеллек­туальных сил опытной интеллигенции с силами молодой рабоче-крестьянской интеллигенции. Тогда возможно возродить духовные силы страны и оздоровить её. Это путь к культуре и свободе, которые должны встать над политикой:

Ужас, глупость, безумие — от человека, как и сотворённое им прекрасное на земле. Горький взывает к человеку, к его вере в победу добрых начал над злыми. Человек грешен, но он искупает свои грехи и грязь невыносимыми страданиями.

На дне Горький краткое содержание.

На дне.

1903
Краткое содержание пьесы.
Сцена из спектакля «На дне», МХАТ имени М. Горького, 1902
Сцена из спектакля «На дне», МХАТ имени М. Горького
ОЧЕНЬ КРАТКО В ночлежку для нищих приходит странный старик, узнаёт о прошлом каждого, утешает, подбадривает и бесследно исчезает.

Акт первый

Весеннее утро. Комната со сводчатым потолком в подвале. По стенам стоят нары. Правый угол отгорожен фанерой — там комната вора Васьки Пепла. Левый угол занимает русская печь. Рядом — дверь в кухню, с другой стороны — отгороженная грязной занавеской кровать, на которой лежит умирающая Анна. Её муж, слесарь Андрей Митрич Клещ, работает рядом, за колодой с тисками и маленькой наковальней.

Посреди комнаты стоит большой стол, некрашеный и грязный. За ним сидят обитатели ночлежки. У самовара хозяйничает торговка пельменями Квашня, девица Настя читает потрёпанный роман «Роковая любовь», Барон издевается над ней, картузник Бубнов выкраивает картуз из старых штанов. На печке кашляет алкоголик Актёр, на нарах лежит только что проснувшийся нищий Сатин.

«На дне». Режиссёр: Галина Волчек, Леонид Пчелкин. 1972 год. Источник видео: YouTube.
  • 1972

Квашня рассказывает об ухажёре, который не даёт ей проходу. Торговка считает себя женщиной свободной и идти за него замуж не хочет. Клещ же уверен, что Квашня обязательно с ним обвенчается. Торговка заявляет, что никогда не пойдёт «мужчине в крепость», и обвиняет Клеща в наплева­тельском отношении к умирающей жене.

Проснувшаяся Анна просит не ругаться и дать ей умереть спокойно. Клеща раздражает слабый голос больной женщины. Квашня сочувствует Анне и, уходя с Бароном на базар, оставляет ей чашку горячих пельменей. Анна считает, что есть ей уже не надо, и отдаёт пельмени мужу.

На дне Горький краткое содержание.
На дне Горький краткое содержание.

Проснувшийся Актёр с гордостью заявляет, что его организм «совершенно отравлен алкоголем». Сатин бормочет длинные и непонятные слова. Когда-то он служил на телеграфе, много читал и запомнил их. Бубнов заявляет, что тоже был не последним человеком — скорняком, имел собственное заведение.

Костылёв подозревает, что его жена Василиса — любовница вора Васьки Пепла, но никак не может поймать их вместе. Пепла он побаивается, поскольку покупает у него краденые вещи. Вору же Василиса давно надоела, и он ухлёстывает за её сестрой Наташей.

Заняв у Пепла денег, Актёр и Сатин уходят. Зевая, Васька заявляет Клещу, что тот зря работает — другие люди и без работы живут. Клещ отвечает, что это не люди, а «рвань, золотая рота… живут без чести, без совести». Он же — рабочий человек и вырвется из этой нищеты, пусть только жена быстрее помрёт. Пепел же считает, что честь и совесть «на ноги вместо сапог не наденешь», они тем нужны, «у кого власть да сила есть».

На дне Горький краткое содержание.
На дне Горький краткое содержание.

В это время Наташа вводит в комнату нового постояльца, старика-странника Луку. Пепел немедленно начинает увиваться вокруг девушки, но та отвергает его ухаживания и уходит. Лука начинает знакомиться с обитателями ночлежки и узнаёт, что Барон — на самом деле аристократ, когда-то был богат, но обнищал.

В комнату заходит загулявший сапожник Алёшка. Тут же появляется Василиса, видит пьяненького сапожника, вспоминает, что тот не заплатил и живёт из милости, и выгоняет его из ночлежки. Обнаружив, что Пепел ушёл, Василиса становится ещё злее и заставляет Бубнова мести комнату, хотя сегодня очередь Актёра.

Василиса уходит. Луке объясняют, что она разозлилась, не застав на месте любовника. Мести все отказываются, и Лука берёт в руки веник, вздыхая, что нет в жизни ни порядка, ни чистоты. По словам Насти, Алёшка всем растрезвонил, что Пепел хочет бросить прежнюю любовницу и взять себе Наташу, оттого Василиса и зла на сапожника.

Входит полицейский Медведев — он только что отвёл Алёшку в участок за то, что тот лёг посреди улицы и орал песни. Входит Квашня. Оказывается, что её ухажёр — Медведев. Квашня снова отказывается идти замуж и вспоминает о первом муже: как издох он, она целый день одна просидела, от радости опомниться не могла.

Лука вводит в комнату еле живую Анну. В это время в сенях начинается драка — Василиса бьёт свою сестру Наташу. Все бросаются их разнимать. В комнате остаются только Лука и Анна, которой мягкий и ласковый старичок напоминает отца.

Акт второй

Вечер, та же комната. Лука сидит у постели Анны. Большая компания играет в карты, Клещ и Актёр наблюдают за игрой. Бубнов и Медведев играют в шашки, от обеих групп доносятся азартные восклицания.

Анна жалуется Луке, что не видела от мужа ничего, кроме побоев и обид. Из-за жадности Клеща женщина всю жизнь голодала, ходила в отрепьях. Теперь она боится, что и на том свете её ждут муки. Лука утешает несчастную, убеждает её, что после смерти ничего не будет, и она отдохнёт.

В это время Татарин уличает Барона в жульничестве — тот спрятал карту в рукав. Татарин, плюнув с досады, уходит, а Барон с Актёром собираются пропить выигрыш и приглашают Луку, но старик отказывается.

Актёр пытается продекла­мировать Луке свои любимые стихи, но выясняется, что он их уже не помнит. Лука говорит, что забывать любимое плохо, «в любимом — вся душа», и предлагает Актёру лечиться от пьянства. По словам старика, в некоем городе существует бесплатная лечебница для пьяниц. Актёру надо воздержаться от выпивки несколько дней, а уж название города Лука обязательно вспомнит.

Сперва Актёру нравится идея начать жизнь сначала, но потом он словно просыпается, называет Луку чудаком и уходит.

Анна просит Луку поговорить с ней. Клещ пытается что-то сказать жене, но той уже не до него. Она говорит старику, что зачахла из-за побоев мужа. Лука утешает её: «Смерть — она всё успокаивает… она для нас ласковая… Помрёшь — отдохнёшь».

Входит растрёпанный, мрачный и выпивший Пепел. В комнате умирает человек, но никому нет до этого дела, только Бубнов радуется, что Анна больше не будет кашлять по ночам.

Пепел спрашивает Медведева, как там Наташа, сильно ли её избила сестра. Медведев отвечает, что семейные дела вора не касаются, грозится поймать Пепла. Васька в ответ обещает потащить за собой Василису с Костылёвым, которые скупали у него краденное, и самого Медведева в это впутать. Полицейский теряется, отступает и уходит.

Бубнов советует Пеплу поостеречься, его поддерживает Лука. Он считает, что Пеплу надо идти в Сибирь. Васька отвечает, что Сибири ему не миновать — его с детства звали «вор, воров сын» — но раньше времени он туда попадать не хочет. Лука убеждает Пепла, что Сибирь — «золотая сторона… кто в силе да в разуме, тому там — как огурцу в парнике». Васька уверен, что старик врёт, Лука же говорит, что правда не всем нужна, для многих она смертельна.

Пепел спрашивает Луку, есть ли Бог. Старик, улыбаясь, отвечает: «Коли веришь, — есть; не веришь, — нет… Во что веришь, то и есть». Васька удивлённо и пристально смотрит на старика. Он почти догадался, кто Лука такой, но тут входит Василиса и зовёт Пепла в его комнату.

Лука делает вид, что вышел, прячется на печь и слышит их разговор. Пепел признаётся, что никогда не любил Василису.

Василиса предлагает Пеплу деньги и Наташу в жёны, если тот убьёт её мужа-кровопийцу.

Тихо входит Костылёв, видит жену с Васькой и поднимает скандал. Пепел хватает Костылёва за шиворот, но тут зевает Лука и делает вид, будто только что проснулся. Старик советует вору не слушать дьяволицу-Василису, которая и без помощи Пепла мужа со свету сживёт, а брать Наташу и уходить.

Тут Лука замечает, что умерла Анна. Они с Пеплом идут в трактир, чтобы сообщить Клещу о смерти жены, а в комнату входят пьяный Актёр и Наташа. Актёр наконец-то вспомнил любимые стихи. Он прощается с Наташей и заявляет, что уезжает в лечебницу для пьяниц, а после излечения вернётся на сцену под своим старым псевдонимом Сверчков-Заволжский.

Входит Клещ и прочие жильцы. У Клеща нет денег, чтобы похоронить жену, — всё пропил. Обитатели ночлежки обещают собрать кто сколько может. Наташа боится покойницу и просит Луку проводить её. Когда старик возвращается, остальные спокойно укладываются спать — труп их не волнует.

Акт третий

Ранняя весна. Задний двор ночлежки, называемый «Пустырём». Здесь расположились Наташа, Настя, Лука, Барон и Клещ. В окно ночлежки выглядывает Бубнов. Все слушают Настю, рассказывающую о роковой любви к ней красавца-студента. Барон со смехом замечает, что в прошлый раз студента звали по-другому. Лука заступается за девушку.

Настя продолжает рассказывать со слезами на глазах. Барон вновь смеётся над ней, говорит, что история — из книжки «Роковая любовь». Лука уводит Настю, ласково утешая.

Бубнов удивляется, отчего человек так любит врать. Наташа признаётся, что сама иногда выдумывает, что скоро приедет кто-то особенный, и с ней случится что-то небывалое. Барон сочувствует Наташе — ей тяжело жить с сестрой и Костылёвым, которые её жестоко избивают.

Барон уходит мириться с Настей. Вернувшийся Лука рассказывает, как служил он сторожем на даче под Томском. Однажды залезли на дачу двое воров. Лука пожалел их, не стал убивать. Воры оказались беглыми каторжниками-поселенцами, которые забрались в дом поискать съестного. Так они и прожили всю зиму — втроём дачу стерегли. «Человек может добру научить» — заключает Лука.

Бубнов говорит, что врать не умеет и предпочитает говорить правду. Тут вскакивает Клещ, кричит, что ненавидит Луку, его утешения и правду Бубнова, и убегает.

Из-за угла появляется Пепел и подходит к Наташе. Она сегодня свободна — сестра и Костылёв ушли на кладбище, а потом в церковь, ко всенощной. Лука задумчиво говорит Бубнову, что «не всегда правдой душу вылечишь», и рассказывает о жившем в Сибири человеке, верившем, что есть на свете праведная земля, где все помогают и уважают друг друга. Эта вера помогала ему терпеть нищету и лишения. Однажды человек встретил ссыльного учёного, который доказал ему, что праведной земли не существует. Тогда человек дал учёному в ухо, а потом пошёл домой и повесился.

Бубнов не верит, смеётся и исчезает из окна. Лука заявляет, что скоро уйдёт «в хохлы», где, по слухам, открыли новую веру — «всё ищут люди, всё хотят — как лучше». Лука верит: «кто крепко хочет — найдёт», только помогать надо людям и уважать их.

Пепел снова предлагает Наташе уйти с ним, обещает бросить воровство.

Васька просит, чтобы Наташа помогла ему измениться, назвала не вором, как остальные, а «другим именем». Лука поддерживает Пепла, но девушка не верит Ваське и не любит его. Пепел продолжает уговаривать девушку, а в окне стоит Василиса и слушает. Наконец, Наташа соглашается, но обещает удавиться, если Пепел её ударит. Лука подбадривает девушку — «ты ему нужнее, чем он тебе».

Василиса насмехается над сестрой, намекая на мужское бессилие бывшего любовника. Приходит Костылёв и гонит Наташу ставить самовар. Пепел не хочет отпускать девушку, но та покорно уходит. Между Васькой и Василисой начинается ссора, которую прекращает Лука.

Костылёв уже знает, что Лука собрался уходить. Он считает, что человеку негоже бродяжничать.

Человек обязан работать, пользу приносить. А странник молчать должен, даже если он какую-то свою правду узнал, в дела людей не вмешиваться, скрываться в лесах и молиться «за все мирские грехи». Лука же не странник, поскольку паспорта не имеет.

Лука возражает: есть люди, отличные от других, как урожайная земля — «что не посеешь на ней — родит», а таких как Костылёв и сам господь бог не исправит. Разозлённый Костылёв выгоняет Луку из ночлежки.

Костылёв уходит, а Бубнов поддерживает старика — «вовремя уйти всегда лучше». Сам он «от каторги спасся тем, что вовремя ушёл». Жена Бубнова с любовником хотели его извести. Бубнов решил было убить жену, но передумал и ушёл, оставив всё имущество и кожевенную мастерскую.

Появляются Сатин и Актёр, который целый день не пил и всерьёз собрался искать лечебницу. Сатин рассказывает Луке, что в молодости плясал, играл на сцене, людей смешил, а потом «убил подлеца в запальчивости и раздражении», защищая сестру. Отсидел четыре года в тюрьме, сестра умерла. Теперь Сатину в нормальную жизнь ходу нет — он стал игроком.

Приходит Клещ. Он продал весь инструмент, чтобы похоронить жену, и теперь ему нечем работать. Сатин советует ему ничего не делать, просто землю обременять, но Клещу стыдно так жить.

Тут из окна Костылёвых раздаётся шум — Василиса снова избивает сестру. Актёр приводит Пепла, из дому выводят избитую Наташу с ошпаренными ногами — на неё опрокинули кипящий самовар. Следом идёт Василиса, всё ещё пытаясь ударить сестру. Ей мешает Алёша.

Пепел бьёт Костылёва, тот падает и умирает. Василиса обвиняет Ваську в убийстве. Тот не остаётся в долгу — кричит, что это Василиса его подговорила мужа убить. Наташа решает, что они заодно и изувечили её специально, чтобы не мешала. Находясь в полубес­па­мятстве, она проклинает Пепла.

Акт четвёртый

Ночь. Комната из первого акта. Перегородки, за которыми была комната Пепла, сломаны. За одним концом стола Клещ чинит гармонь. Он теперь тоже нищий. За другим — выпивают Сатин, Барон и Настя. На печи кашляет Актёр.

Выпивающие обсуждают исчезновение Луки, который пропал во время скандала. Насте жаль старика, который всё видел и понимал. Сатин, смеясь, сравнивает Луку с мякишем для беззубых, а Барон — с пластырем для нарывов. Татарин, баюкая раздавленную на работе руку, говорит, что старик был хороший, поскольку закон в душе имел. Клещ поддерживает его.

Насте всё опротивело, особенно издёвки Барона, она хочет уйти на край света. Сатин насмешливо советует ей захватить с собой Актёра, который всё собирается в мифическую лечебницу, что «в полуверсте от края света».

Все называют Луку шарлатаном, поманившим человека неизвестно куда. Сатин считает, что Лука врал из жалости к ближним. Такая ложь нужна тем, «кто слаб душой, и кто живёт чужими соками». А тому, кто сам себе хозяин, ложь не нужна.

Тем не менее Сатин называет старика умницей — тот подействовал на него, «как кислота на старую и грязную монету». Однажды Сатин спросил Луку, зачем живут люди. Старик ответил, что люди думают, что живут только ради себя, но на самом деле все ждут рождения лучшего человека. Поэтому «всякого человека и уважать надо» — вдруг он и есть лучший, родившийся на счастье и для большой пользы.

Барон вспоминает своё семейство — выходцев из Франции. Его предки служили русским царям, занимали высокие посты. Настя кричит, что ничего этого не было, — хочет, чтобы Барон понял, как обидно человеку, которому не верят. Сатин советует приятелю всё забыть.

Сатин спрашивает Настю о Наташе. Та лежала в больнице, но недавно бесследно исчезла. Клещу интересно, кто кого глубже утопит — Пепел Василису или наоборот. Настя считает, что хитрая Василиса вывернется, а Ваську на каторгу сошлют. Она снова ссорится с Бароном и убегает. Сатин просит приятеля не трогать девушку, он сегодня ко всем добр.

Татарин расстилает коврик и молится Аллаху. Глядя на него, Сатин рассуждает, что в Человеке — совокупности всех людей на земле — «все начала и концы». Существует только он, остальной мир — «дело его рук и его мозга». Его надо не унижать жалостью, а уважать, ибо «человек — это звучит гордо».

Барон завидует тому, что Сатин может рассуждать. Сам Барон этого не умеет и боится. Он никогда ничего не понимал в жизни, просто плыл по течению и переодевался. Учился — носил форму студента, женился — примерил фрак, разорился — надел серый пиджак и рыжие брюки, служил чиновником — облачился в мундир и фуражку, украл казённые деньги — получил арестантский халат, теперь носит отрепья, а зачем родился — так и не понял. Порассуждав, Барон отправляется мириться с Настей.

Актёр просит Татарина помолиться за него, выпивает стакан водки и выбегает из комнаты. Входят выпившие Бубнов и Медведев в женской вязанной кофте, несут водку и закуску. Бубнов в запое, всех угощает. Появляется босой Алёшка и начинает играть на починенной Клещом гармошке. Они смеются над Медведевым, которого уволили из полиции, и теперь он под пятой у сожительницы — Квашни.

Входят остальные нищие, укладываются спать Появляется Квашня и ругает сплетника Алёшку — тот растрезвонил, что она бьёт своего сожителя, а Медведев из-за этих сплетен пить начал. Собутыльники, весело распевая, собираются в трактир.

Тут вбегает испуганный Барон и сообщает, что Актёр повесился на пустыре. Сатин негромко говорит: «Эх… испортил песню… дур-рак!».

Мой спутник Горький краткое содержание.

Мой спутник.

1894
Краткое содержание рассказа.
ОЧЕНЬ КРАТКО Рассказчик ведёт попавшего в беду грузинского князя в Тифлис. Его спутник не работает, живёт за счёт попутчика и обещает хорошую жизнь по прибытии. Придя в город, он бесследно исчезает.
В одесской гавани рассказчик знакомится с грузинским князем Шакро Птадзе. Одураченный товарищем, тот остался без средств к существованию. Повествователь приглашает грузина отправиться вместе с ним в Крым пешком. Он обещает Шакро, что или найдёт ему попутчика до Тифлиса, или лично поедет с ним.

В пути они знакомятся ближе. Шарко Птадзе рассказывает повествователю о жизни на Кавказе, об обычаях. Эти рассказы интересны, но поражают рассказчика жестокостью и варварством кавказцев. Истории грузина рисуют его в неприглядном свете.

Мой спутник Горький краткое содержание.
Мой спутник Горький краткое содержание.

Рассказчик и Птадзе прибывают в Крым. Рассказчик работает, кормит себя и спутника, грузин же увиливает от работы, зато постоянно помыкает товарищем. Зарабатывает Шарко только сбором милостыни.

Рассказчик всё терпит и прощает своему спутнику, но один раз грузин наносит ему сильную обиду. Как-то раз вечером, сидя у костра, грузин начинает смеяться над внешностью рассказчика, утверждая, что рожа у него глупая как у барана. Оскорблённый рассказчик покидает своего спутника, но тот его догоняет и извиняется перед ним. Рассказчик вновь прощает грузина.

Феодосия обманывает их ожидания, путники отправляются в Керчь, где тоже не представляется возможности заработать, чтобы добраться до Тифлиса. Тогда у рассказчика возникает план, который он реализует с наступлением темноты.

Мой спутник Горький краткое содержание.
Мой спутник Горький краткое содержание.

Ночью путешественники воруют лодку и отправляются в плаванье. Они чуть не гибнут в морской пучине, но всё-таки добираются до земли. Оказавшись на суше, спутники бегут к огню, который сверкает впереди.

На путешественников нападают собаки, но чабаны их отгоняют, приводят путешественников к костру, кормят и решают что делать. Выдвигаются предложения свести их к атаману или к таможенным. Самый старший из чабанов решает грузина и повествователя отпустить, а лодку поутру отправить обратно в Керчь.

Обложка книги
Мой спутник
Встретил я его в одесской гавани. Дня три кряду моё внимание привлекала эта коренастая, плотная фигура и лицо восточного типа, обрамлённое красивой бородкой. Он то и дело мелькал предо мной: я видел, как он по целым часам стоял на граните мола, засунув в рот набалдашник трости и тоскливо разглядывая мутную воду гавани чёрными миндалевидными глазами; десять раз в день он проходил мимо меня походкой беспечного человека…

Рассказчик получает от чабанов хлеба и сала на дорогу, благодарит их, чем удивляет старика, и вместе с Птадзе отправляется в путь по дороге на Анапу. По дороге грузин смеётся, рассказчик интересуется причиной его веселья. Шакро отвечает: «Знаишь, что я сдэлал бы, когда бы нас павэли к этому атаману-таможану? Нэ знаишь? Я бы сказал про тэбя: он мэня утопить хотэл! И стал бы плакать. Тогда бы мэня стали жалэть и не посадыли бы в турму».

Возмущённый цинизмом своего спутника рассказчик пытается доказать ему неправильность его суждений, но не добивается в этом деле успеха. Шакро не понимает простых человеческих законов морали. Грузин пользуется всеми благами, исходящими от рассказчика, обещая ему райскую жизнь в Тифлисе.

Они прибывают в Терскую область. Одежда и обувь Шакро выглядят плачевно, но его неуёмный аппетит не даёт повествователю скопить средств на новую одежду для грузина. Однажды в какой-то станице он вытаскивает из котомки рассказчика пять рублей, пропивает их и приводит какую-то бабу. Она начинает обвинять рассказчика, требует с него деньги, которые он якобы отнял у грузина в Одессе, грозится свести в войсковую. С помощью трёх бутылок вина молодому человеку удаётся избежать скандала.

Рано утром рассказчик и грузин выходят из станицы. В пути их застаёт дождь. Рассказчик поддаётся настроению и начинает петь, но Птадзе запрещает ему продолжать. Грузин говорит своему спутнику что он, Шакро, человек, а рассказчик — никто. Обещает вознаградить, если тот будет и дальше служить ему.

Недалеко от Владикавказа путешественники нанимаются к черкесам собирать кукурузу. В этом ауле Шакро ворует лезгинскую кисею. Это выясняется уже по дороге к Тифлису. Рассказчик, наслышанный о мстительности черкесов, забирает у грузина кисею и швыряет на дорогу. Он вновь пытается объяснить Птадзе, что его поступок — плохой. Тот сперва молча слушает, а потом нападает на рассказчика. Между ними происходит короткая драка. Её останавливает Шакро. Они мирятся, отдыхают и снова отправляются в путь.

Путешественники добираются до Тифлиса, но в город не заходят — Шакро уговаривает рассказчика ждать до вечера, ему стыдно, что он, князь, в лохмотьях. Грузин берёт у товарища башлык, чтобы не быть узнанным, и просит подождать конку на станции Верийский мост. Грузинский князь Шакро Птадзе уходит, больше рассказчик его не встречает.

Мои университеты Горький краткое содержание.

Мои университеты.

1923
Краткое содержание повести.
Поступить в казанский университет меня уговорил сосед по дому, гимназист Н. Евреинов. Он часто видел меня с книгой в руках и был убеждён, что я создан природой для служения науке. В Казань меня провожала бабушка. В последнее время я отдалился от неё, но тогда почувствовал, что вижу её в последний раз.

В «полутатарском городе» Казани я поселился в тесной квартирке Евреиновых. Жили они очень бедно, «и каждый кусок хлеба, падавший на мою долю, ложился камнем на душу мне». Гимназист Евреинов, старший сын в семье, из-за юношеского эгоизма и легкомыслия не замечал, как тяжело его матери на мизерную пенсию прокормить трёх здоровых парней. «Ещё менее чувствовал это его брат, тяжёлый, молчаливый гимназист». Евреинову нравилось учить меня, но серьёзно заняться моим образованием ему было некогда.

Мои университеты Горький краткое содержание.
Мои университеты Горький краткое содержание.
«Мои университеты». Режиссёр: Марк Донской. 1939 год. Источник видео: YouTube.

Чем тяжелее была моя жизнь, тем яснее я понимал, что «человека создаёт его сопротивление окружающей среде». Прокормиться мне помогли пристани на Волге, где всегда можно было найти копеечную работу. Десятки прочитанных мною бульварных романов и то, что пережил я сам, тянуло меня в окружение грузчиков, босяков и жуликов. Там я познакомился с профессиональным вором Башкиным, очень умным человеком, до дрожи любящим женщин. Ещё один мой знакомец — «тёмный человек» Трусов, торговавший краденным. Иногда они переправлялись через Казанку в луга, пили и беседовали «о сложности жизни, о странной путанице человеческих отношений» и о женщинах. Я прожил с ними несколько таких ночей. Я был обречён идти по одной с ними дороге. Помешали мне прочитанные книги, возбудившие у меня стремление к чему-то более значительному.

Мои университеты.
Вскоре я познакомился со студентом Гурием Плетнёвым. Этот смуглый, черноволосый юноша был полон всяческих талантов, которые не трудился развивать. Гурий был беден и жил в весёлой трущобе «Марусовке», полуразрушенном бараке на Рыбнорядской улице, полном воров, проституток и нищих студентов. Переехал в «Марусовку» и я. Плетнёв работал ночным корректором в типографии, и спали мы на одной койке — Гурий днём, а я ночью. Мы ютились в дальнем углу коридора, который снимали у толстомордой сводни Галкиной. Плетнёв расплачивался с ней «весёлыми шутками, игрою на гармонике, трогательными песнями». По вечерам я бродил по коридорам трущобы «присматриваясь, как живут новые для меня люди» и задавая себе неразрешимый вопрос: «Зачем всё это?».
Мои университеты Горький краткое содержание.
Мои университеты Горький краткое содержание.

Гурий для этих «будущих и бывших людей» играл роль доброго волшебника, который мог и развеселить, и утешить, и дать добрый совет. Плетнёва уважал даже старший городовой квартала Никифорыч, сухой, высокий и очень хитрый старик, увешанный медалями. Он бдительно следил за нашей трущобой. За зиму в «Марусовке» была арестована группа, пытавшаяся организовать подпольную типографию. Именно тогда состоялось «моё первое участие в делах конспиративных» — я исполнил таинственное поручение Гурия. Вводить меня в курс дел он, однако, отказался, сославшись на мою молодость.

Тем временем Евреинов познакомил меня с «таинственным человеком» — учеником учительского института Миловским. Кружок из нескольких человек собирался у него на дому для чтения книги Джона Стюарта Милля с примечаниями Чернышевского. Моя молодость и необразованность помешали мне понять книгу Милля, и чтение меня не увлекло. Меня тянуло на Волгу, «к музыке трудовой жизни». «Героическую поэзию труда» я понял в день, когда тяжело гружённая баржа наткнулась на камень. Я вошёл в артель грузчиков, разгружавших товары с баржи. «Мы работали с той пьяной радостью, слаще которой только объятие женщины».

Вскоре я познакомился с Андреем Деренковым, владельцем маленькой бакалейной лавки и обладателем лучшей в Казани библиотеки запрещённых книг. Деренков был «народником», и средства от лавки шли на помощь нуждающимся. У него в доме я впервые встретил сестру Деренкова Марию, выздоравливающую после какой-то нервной болезни. Её синие глаза произвели на меня неизгладимое впечатление — «с такой девушкой я не мог, не умел говорить». Кроме Марьи, у сухорукого и кроткого Деренкова было три брата, а хозяйство у них вела «сожительница домохозяина-скопца». Каждый вечер у Андрея собирались студенты, жившие «в настроении забот о русском народе, в непрерывной тревоге о будущем России».

Я понимал задачи, которые пытались решить эти люди и поначалу относился к ним восторженно. Они же относились ко мне покровительственно, считали самородком и смотрели, как на кусок дерева, требующий обработки. Кроме студентов-народовольцев, у Деренкова часто появлялся «большой, широкогрудый человек, с густою окладистой бородищей и по-татарски бритой головою», очень спокойный и молчаливый, по прозвищу Хохол. Он недавно вернулся из десятилетней ссылки.

Осенью мне снова пришлось искать работу. Нашлась она в крендельной пекарне Василия Семёнова. Это был один из самых трудных периодов моей жизни. Из-за тяжёлой и обильной работы я не мог учиться, читать и навещать Деренкова. Меня поддерживало сознание, что я работаю в народе и просвещаю его, однако сослуживцы относились ко мне, как к шуту, рассказывающему интересные сказки. Каждый месяц они всей компанией посещали публичный дом, но я услугами проституток не пользовался, хотя отношения полов меня жутко интересовали. «Девушки» часто жаловались моим товарищам на «чистую публику», и те считали себя лучше «образованных». Мне горько было это слышать.

В эти тяжёлые дни я познакомился с совершенно новой, хотя и враждебной мне идеей. Услышал я её от полузамёрзшего человека, которого подобрал ночью на улице, возвращаясь от Деренкова. Звали его Жорж. Он был гувернёром у сына некой помещицы, влюбился в неё и увёл от мужа. Жорж считал труд и прогресс бесполезными и даже вредными. Всё, что надо человеку для счастья — тёплый угол, кусок хлеба и любимая женщина рядом. Пытаясь осмыслить это, я до утра бродил по городу.

Дохода от лавки Деренкова не хватало на всех страждущих, и он надумал открыть булочную. Я начал работать там помощником пекаря, и заодно следил, чтобы тот не крал. Последнее мне мало удавалось. Пекарь Лутонин любил рассказывать свои сны и щупать коротконогую девицу, навещавшую его каждый день. Ей он и отдавал всё, украденное в булочной. Девица приходилась крестницей старшему городовому Никифорычу. Мария Деренкова жила при булочной. Я прислуживал ей и боялся взглянуть на неё.

Вскоре умерла бабушка. Я узнал об этом через семь недель после её смерти из письма от двоюродного брата. Оказалось, что два моих брата и сестра с детьми сидели на шее у бабушки и питались собранной ею милостыней.

Тем временем и мной, и пекарней заинтересовался Никифорыч. Он приглашал меня на чай и расспрашивал о Плетнёве и других студентах, а его молодая жена строила мне глазки. От Никифорыча я услышал теорию о незримой нити, которая исходит от императора и соединяет всех людей в империи. Император же, как паук, чувствует малейшие колебания этой нити. Теория меня очень впечатлила.

Я очень тяжело работал, и существование моё становилось всё бессмысленней. В то время я был знаком со старым ткачом Никитой Рубцовым, беспокойным и умным человеком с ненасытной жаждой знаний. С людьми он был неласков и ехиден, но ко мне относился отечески. Его друг, чахоточный слесарь Яков Шапошников, знаток Библии, был яростным атеистом. Часто видится с ними я не мог, работа занимала всё моё время, кроме того, мне велели не высовываться: наш пекарь дружил с жандармами, управление которых было через забор от нас. Работа моя тоже теряла смысл: люди не считались с нуждами булочной и забирали все деньги из кассы.

От Никифорыча я узнал, что Гурия Плетнёва арестовали и увезли в Петербург. В моей душе возник разлад. Прочитанные мною книги были напитаны гуманизмом, но в окружающей меня жизни я его не находил. Народа, о котором радели мои знакомые студенты, воплощения «мудрости, духовной красоты и добросердечия» на самом деле не существовало, ведь я знал другой народ — вечно пьяный, вороватый и жадный. Не выдержав этих противоречий, я надумал стреляться из купленного на базаре пистолета, но в сердце не попал, только пробил лёгкое, и через месяц, донельзя сконфуженный, снова работал в булочной.

В конце марта в булочную заглянул Хохол и предложил мне работать у него в лавке. Недолго думая, я собрался и переехал в село Красновидово. Оказалось, что настоящее имя Хохла — Михаил Антоныч Ромась. Помещение для лавки и жильё он снимал у богатого мужика Панкова. Сельские богатеи не любили Ромася: он перебивал им торговлю, отдавая мужикам товар по низкой цене. Особенно мешала «мироедам» созданная Хохлом артель садоводов.

В Красновидове я познакомился с Изотом, умным и очень красивым мужчиной, которого любили все женщины села. Ромусь учил его читать, теперь эта обязанность перешла ко мне. Михаил Антоныч был убеждён, что мужика надо не жалеть, как это делают народовольцы, а учить правильно жить. Эта идея примирила меня с самим собою, а долгие беседы с Ромусем «выпрямили» меня.

В Красновидово я познакомился с двумя интересными личностями — Матвеем Бариновым и Кукушкиным. Баринов был неисправимым выдумщиком. В его фантастических историях добро всегда побеждало, а зло исправлялось. Большим фантазёром был и Кукушкин — искусный и универсальный работник. В селе его считали пустобрёхом, пустым человеком и не любили из-за кошек, которых Кукушкин разводил у себя в бане с целью вывести охотничью и охранную породу — кошки душили чужих цыплят и кур. Наш хозяин Панков, сын местного богатея, отделился от отца и женился «по любви». Ко мне он относился неприязненно, да и мне Панков был неприятен.

Поначалу деревня мне не нравилась, а мужиков я не понимал. Раньше мне казалась, что жизнь на земле чище городской, но оказалось, что крестьянский труд очень тяжёл, да и возможностей для развития у городского рабочего гораздо больше. Не нравилось мне и циничное отношение деревенских парней к девушкам. Несколько раз парни пытались меня побить, но безуспешно, и я упорно продолжал гулять по ночам. Жилось мне, однако, хорошо, и постепенно я начал привыкать к деревенской жизни.

Однажды утром, когда кухарка растопила печь, на кухне раздался сильный взрыв. Оказалось, что недоброжелатели Ромуся начинили полено порохом и подложили в нашу поленницу. Ромусь воспринял это происшествие со своей обычной невозмутимостью. Меня изумляло, что Хохол никогда не сердился. Когда его раздражала чья-то глупость или подлость, он прищуривал серые глаза и спокойно говорил что-то простое и безжалостное.

Иногда к нам приезжала Мария Деренкова. Ей нравились ухаживания Ромуся, а я старался пореже с ней встречаться. В июле пропал Изот. О его гибели стало известно, когда Хохол отъезжал по делам в Казань. Выяснилось, что Изота убили, ударив по голове, а его лодку затопили. Тело нашли мальчишки под разбитой баржей.

Вернувшись, Ромусь сообщил мне, что женится на Деренковой. Я решил уйти из Красновидово, но не успел: в тот же вечер нас подожгли. Сгорела изба и склад с товаром. Я, Ромусь и сбежавшиеся мужики пытались потушить пожар, но не смогли. Лето было тёплым, сухим, и огонь пошёл по селу. Сгорело несколько хат в нашем ряду. После на нас накинулись мужики, думая, что Ромусь специально поджёг свой застрахованный товар. Убедившись, что мы пострадали больше всех, а страховки не было, мужики отстали. Изба Панкова всё же была застрахована, поэтому Ромусю пришлось уехать. Перед отъездом в Вятку он продал все спасённые от огня вещи Панкову и предложил мне через некоторое время переехать к нему. Панков, в свою очередь, предложил мне работать в его лавке.

Я был обижен, ожесточён. Мне казалось странным, что мужики, добрые и мудрые по отдельности, звереют, когда собираются «серой тучей». Ромусь просил меня не торопиться осуждать и обещал скорую встречу. Встретились мы только через пятнадцать лет, «после того, как Ромась отбыл по делу „народоправцев“ ещё одну десятигодовую ссылку в Якутской области».

Расставшись с Ромусем, я затосковал. Меня приютил Матей Баринов. Вместе мы искали работу в окрестных сёлах. Баринов тоже заскучал. Ему, великому путешественнику, не сиделось на месте. Он уговорил меня ехать на Каспийское море. Мы устроились работать на баржу, идущую вниз по Волге. Доехали мы только до Симбирска — Баринов сочинил и рассказал матросам историю, «в конце которой Хохол и я, как древние викинги, рубились топорами с толпой мужиков», и нас вежливо высадили на берег. Зайцами мы доехали до Самары, там снова нанялись на баржу и через неделю доплыли до Каспия, где примкнули к артели рыбаков «на калмыцком грязном промысле Кабанкул-бай».

Мещане Горький краткое содержание.

Мещане.

1901
Краткое содержание пьесы.
В зажиточном доме проживают Бессеменов Василий Васильевич, 58 лет, старшина малярного цеха, метящий депутатом в городскую думу от цехового сословия; Акулина Ивановна, его жена; сын Петр, бывший студент, выгнанный за участие в недозволенных студенческих собраниях; дочь Татьяна, школьная учительница, засидевшаяся в невестах; воспитанник Бессеменова Нил, машинист в железнодорожном депо; церковный певчий Тетерев и студент Шишкин — нахлебники;
Мещане Горький краткое содержание.
Мещане Горький краткое содержание.

Елена Николаевна Кривцова — молодая вдова смотрителя тюрьмы, снимающая в доме комнаты, и Степанида — кухарка, выполняющая в доме всю чёрную работу с помощью девушки Поли, швеи, дочери дальнего родственника Бессеменова Перчихина, торговца певчими птицами и пьяницы. Кроме них, в доме часто бывает Цветаева, молодая учительница, подруга Татьяны.

Действие пьесы проходит в атмосфере постоянно разгорающихся и затихающих скандалов между Бессеменовым и его детьми. Отец недоволен непочтительностью к нему детей, а также тем, что оба до сих пор не нашли в жизни своего места. По его мнению, оба они стали слишком «образованными» и потому гордыми. Это мешает им жить. Татьяна просто должна выйти замуж, а Петр — выгодно жениться и работать на приумножение богатства отца. По мере развития действия становится понятно, что дети не столько не хотят жить «по-отцовски», сколько просто не могут из-за своей ослабленной воли, потери интереса к жизни и т. д. Образование действительно не пошло им на пользу; оно лишь запутало их, лишило воли к жизни и прочных мещанских корней.

Мещане Горький краткое содержание.
Мещане Горький краткое содержание.

В этом главная трагедия семьи Бессеменовых. В случае с Петром, по мнению Тетерева, выполняющего в пьесе своеобразную роль резонёра, эта трагедия должна решиться в пользу отца: Петр оставит Кривцову, в которую пока влюблён против воли родителей, неизбежно пойдёт по пути отца и тоже станет примерным мещанином. В случае с Татьяной, которая безнадёжно влюблена в Нила, уже связанного обоюдной любовью с Полей, — вопрос открыт: скорее всего, Татьяна так и останется несчастной жертвой противоречия между своими мещанскими корнями и новыми веяниями времени.

«Мещане». Режиссёр: Георгий Товстоногов. 1974 год. Источник видео: ivi.ru.

Эти веяния отчётливей всех выражает Нил, наиболее «прогрессивный» герой и, очевидно, будущий социалист-революционер, на что намекает Бессеменов. Нил отражает близкую Горькому эстетику борьбы и труда, неразрывно между собой связанных. Например, он любит ковать, но не потому, что любит труд вообще, а потому, что любит как бы сражаться с металлом, подавляя его сопротивление. В то же время воля и целеустремлённость Нила имеют обратную сторону: он безжалостен к влюблённой в него Татьяне и к воспитавшему его Бессеменову.

Попутно в пьесе разворачиваются окраинные сюжеты: любовь Тетерева к Поле, в которой он видит своё последнее спасение от пьянства и скуки жизни; судьба Перчихина, человека не от мира сего, живущего только любовью к птицам и лесу; трагедия Кривцовой, влюблённой в жизнь, но потерявшей в ней своё место. Наиболее интересный из второстепенных персонажей — Тетерев. Этот человек слишком огромен (и физически, и духовно) для той убогой жизни, хозяевами которой пока являются Бессеменов и ему подобные. Но ему вряд ли найдётся место и в той жизни, хозяевами которой будут люди вроде Нила. Его образ — образ вечного изгнанника жизни.

Пьеса заканчивается на трагической ноте. После неудавшейся попытки покончить с собой Татьяна понимает свою обречённость и ненужность среди людей. В последней сцене она падает на клавиши рояля, и раздаётся нестройный громкий звук…

Мать Горький краткое содержание.

Мать.

1906
Краткое содержание романа.

Действие романа происходит в России в начале 1900-х годов. В рабочей слободке живут фабричные рабочие с семьями, и вся жизнь этих людей неразрывно связана с фабрикой: утром, с фабричным гудком, рабочие устремляются на фабрику, вечером она выкидывает их из своих каменных недр; по праздникам, встречаясь друг с другом, говорят они только о фабрике, много пьют, напившись — дерутся. Однако молодой рабочий Павел Власов, неожиданно для своей матери Пелагеи Ниловны, вдовы слесаря, вдруг начинает жить иной жизнью:

По праздникам ходит в город, приносит книги, много читает. На недоуменный вопрос матери Павел отвечает: «Я хочу знать правду и поэтому читаю запрещённые книги; если у меня их найдут — меня посадят в тюрьму».

Мать.
Через некоторое время в доме у Власовых субботними вечерами начинают собираться товарищи Павла: Андрей Находка — «хохол из Канева», как он представляется матери, недавно приехавший в слободку и поступивший на фабрику; несколько фабричных — слободских парней, которых Ниловна знала и раньше; приходят люди из города: молодая девушка Наташа, учительница, уехавшая из Москвы от богатых родителей; Николай Иванович, который иногда приходит вместо Наташи заниматься с рабочими; худенькая и бледная барышня Сашенька, тоже, как и Наташа, ушедшая из семьи: её отец — помещик, земский начальник. Павел и Сашенька любят друг друга, однако пожениться они не могут: они оба считают, что женатые революционеры потеряны для дела — нужно зарабатывать на жизнь, на квартиру, растить детей. Собираясь в доме у Власовых, участники кружка читают книги по истории, беседуют о тяжкой доле рабочих всей земли, о солидарности всех трудящихся, часто поют песни. На этих собраниях мать впервые слышит слово «социалисты».
«Мать». Режиссёр: Всеволод Пудовкин. 1926 год. Источник видео: YouTube.
  • 1926
Мать Горький краткое содержание.
Мать Горький краткое содержание.

Матери очень нравится Находка, и он её тоже полюбил, ласково зовёт её «ненько», говорит, что она похожа на его покойную приёмную мать, родной же матери он не помнит. Через некоторое время Павел с матерью предлагают Андрею переселиться к ним в дом, и хохол с радостью соглашается.

На фабрике появляются листовки, в которых говорится о стачках рабочих в Петербурге, о несправедливости порядков на фабрике; листовки призывают рабочих к объединению и борьбе за свои интересы. Мать понимает, что появление этих листков связано с работой её сына, она и гордится им, и опасается за его судьбу. Через некоторое время в дом Власовых приходят жандармы с обыском. Матери страшно, однако она старается подавить свой страх. Пришедшие ничего не находят: заранее предупреждённые об обыске, Павел и Андрей унесли из дому запрещённые книги; тем не менее Андрей арестован.

Мать Горький краткое содержание.
Мать Горький краткое содержание.

На фабрике появляется объявление о том, что из каждого заработанного рабочими рубля дирекция будет вычитать копейку — на осушение окружающих фабрику болот. Рабочие недовольны таким решением дирекции, несколько пожилых рабочих приходят к Павлу за советом. Павел просит мать сходить в город отнести его записку в газету, с тем чтобы история с «болотной копейкой» попала в ближайший номер, а сам отправляется на фабрику, где, возглавив стихийный митинг, в присутствии директора излагает требования рабочих об отмене нового налога. Однако директор приказывает рабочим возобновить работу, и все расходятся по своим местам. Павел огорчён, он считает, что народ не поверил ему, не пошёл за его правдой, потому что он молод и слабосилен — не сумел эту правду сказать. Ночью опять являются жандармы и на этот раз уводят Павла.

Через несколько дней к Ниловне приходит Егор Иванович — один из тех, кто ходил на собрания к Павлу до его ареста. Он рассказывает матери, что, кроме Павла, арестовано ещё 48 человек фабричных, и хорошо было бы продолжать доставлять листовки на фабрику. Мать вызывается проносить листовки, для чего просит знакомую, торгующую на фабрике обедами для рабочих, взять её к себе в помощницы. Всех входящих на фабрику обыскивают, однако мать успешно проносит листовки и передаёт их рабочим.

 

Наконец Андрей и Павел выходят из тюрьмы и начинают готовиться к празднованию Первого мая. Павел собирается нести знамя впереди колонны демонстрантов, хотя он и знает, что за это его снова посадят в тюрьму. Утром Первого мая Павел и Андрей не идут на работу, а отправляются на площадь, где уже собрался народ. Павел, стоя под красным знаменем, заявляет, что сегодня они, члены социал-демократической рабочей партии, открыто поднимают знамя разума, правды, свободы. «Да здравствуют рабочие люди всех стран!» — с этим лозунгом Павла возглавляемая им колонна двинулась по улицам слободы. Однако навстречу демонстрации выходит цепь солдат, колонна смята, Павел и Андрей, который шёл рядом с ним, арестованы. Машинально подобрав осколок древка с обрывком знамени, вырванного жандармами из рук сына, Ниловна идёт домой, и в груди её теснится желание сказать всем о том, что дети идут за правдой, хотят другой, лучшей жизни, правды для всех.

Через несколько дней мать переезжает в город к Николаю Ивановичу — он обещал Павлу и Андрею, если их арестуют, немедленно забрать её к себе. В городе Ниловна, ведя немудрёное хозяйство одинокого Николая Ивановича, начинает активную подпольную работу:

одна или вместе с сестрой Николая Софьей, переодевшись то монахиней, то богомолкой-странницей, то торговкой кружевами, разъезжает по городам и деревням губернии, развозя запрещённые книги, газеты, прокламации. Ей нравится эта работа, она любит говорить с людьми, слушать их рассказы о жизни. Она видит, что народ полуголодным живёт среди огромных богатств земли. Возвращаясь из поездок в город, мать ходит на свидания с сыном в тюрьму. В одно из таких свиданий ей удаётся передать ему записку с предложением товарищей устроить ему и его друзьям побег. Однако Павел от побега отказывается; больше всех этим огорчена Сашенька, которая была инициатором побега.

Наконец наступает день суда. В зал допущены только родственники подсудимых. Мать ждала чего-то страшного, ждала спора, выяснения истины, однако все идёт спокойно: судьи говорят безучастно, невнятно, неохотно; свидетели — торопливо и бесцветно. Речи прокурора и адвокатов тоже не трогают сердца матери. Но вот начинает говорить Павел. Он не защищается — он объясняет, почему они — не бунтовщики, хотя их и судят как бунтовщиков. Они — социалисты, их лозунги — долой частную собственность, все средства производства — народу, вся власть — народу, труд — обязателен для всех. Они — революционеры и останутся ими до тех пор, пока все их идеи не победят. Все, что говорит сын, матери известно, но только здесь, на суде, она чувствует странную, увлекающую силу его веры. Но вот судья читает приговор: всех подсудимых сослать на поселение. Саша тоже ждёт приговора и собирается заявить, что желает быть поселённой в той же местности, что и Павел. Мать обещает ей приехать к ним, когда у них родятся дети, — нянчить внуков.

Когда мать возвращается домой, Николай сообщает ей, что речь Павла на суде решено напечатать. Мать вызывается отвезти речь сына для распространения в другой город. На вокзале она вдруг видит молодого человека, чьё лицо и внимательный взгляд кажутся ей странно знакомыми; она вспоминает, что встречала его раньше и в суде, и около тюрьмы, — и она понимает: попалась. Молодой человек подзывает сторожа и, указывая на неё глазами, что-то говорит ему. Сторож приближается к матери и укоризненно произносит: «Воровка! Старая уже, а туда же!» «Я не воровка!» — задохнувшись от обиды и возмущения, кричит мать и, выхватив из чемодана пачки прокламаций, протягивает их окружившим её людям: «Это речь моего сына, вчера судили политических, он был среди них». Жандармы расталкивают людей, приближаясь к матери; один из них хватает её за горло, не давая говорить; она хрипит. В толпе слышатся рыдания.

Макар Чудра Горький краткое содержание.

Макар Чудра.

1892
Краткое содержание рассказа.

Романтическая ночь у моря, горит костёр, старый цыган Макар Чудра рассказывает писателю историю про вольных цыган. Макар советует беречься любви, ибо полюбив, человек теряет волю. Подтверждением этого является быль, рассказанная Чудрой.

Был на свете Лойко Зобар, молодой цыган. Венгрия, Чехия и Словения знали его. Ловкий был конокрад, многие хотели убить его. Любил он только коней, деньги не ценил, мог отдать каждому, кто нуждался.

Макар Чудра Горький краткое содержание.
Макар Чудра Горький краткое содержание.

В Буковине стоял цыганский табор. У Данилы-солдата была дочь Радда — красавица, словами не сказать. Много сердец разбила Радда. Один магнат любые деньги кидал к её ногам, просил выйти за него замуж, но Радда ответила, что орлице не место в вороньём гнезде.

Однажды в табор приехал Зобар. Красивый он был: «Усы легли на плечи и смешались с кудрями, очи, как ясные звезды, горят, а улыбка — целое солнце. Точно его ковали из одного куска железа с конём.» Заиграл он на скрипке, и многие заплакали. Радда похвалила скрипку Зобара, хорошо он играет. А тот ответил, что скрипка его сделана из груди молодой девушки, а струны из её сердца свиты. Радда отвернулась, сказав, что врут люди, когда говорят об уме Зобара. Подивился тот острому языку девушки.

Макар Чудра Горький краткое содержание.
Макар Чудра Горький краткое содержание.

Зобар загостил у Данилы, легли спать, а наутро он вышел с тряпкой, повязанной на голове, сказал, что конь его зашиб. Но все поняли, что это Радда, подумали, что разве не стоит Лойко Радды? «Ну, уж нет! Девка как ни хороша, да у ней душа узка и мелка, и хоть ты пуд золота повесь ей на шею, всё равно, лучше того, какова она есть, не быть ей!»

Жил в то время табор хорошо. И Лойко с ними. Мудр был, как старик, а на скрипке играл так, что сердце замирало. Если бы Лойко захотел, то люди бы жизни за него отдавали, так его любили, только Радда не любила. А он полюбил её крепко. Окружающие смотрели только, знали, «коли два камня друг на друга катятся, становиться между ними нельзя — изувечат».

Однажды спел Зобар песню, всем она понравилась, только Радда посмеялась. Данило хотел проучить её кнутом. Но Лойко не позволил, попросил отдать её ему в жены. Данило согласился: «Да возьми, коли можешь!» Лойко подошёл к Радде и сказал, что полонила она его сердце, что берёт он её в жены, но она не должна перечить его воле. «Я свободный человек и буду жить так, как хочу». Все подумали, что смирилась Радда. Она обвила кнутом ноги Лойко, дёрнула, и упал Зобар как подкошенный. А она отошла и легла на траву, улыбаясь.

Убежал в степь Зобар, а Макар за ним следил, как бы парень над собой что не сделал сгоряча. Но Лойко лишь сидел неподвижно три часа, а потом к нему пришла Радда. Лойко хотел ударить её ножом, но она приставила к его лбу пистолет и сказала, что мириться пришла, любит его. А ещё сказала Радда, что волю любит больше, чем Зобара. Она обещала Лойко жаркие ласки, если он согласится перед всем табором поклониться ей в ноги и поцеловать правую руку, как у старшей. Крикнул Зобар на всю степь, но согласился на условия Радды.

Вернулся в табор Лойко и сказал старикам, что заглянул в своё сердце и не увидел там прежней вольной жизни. «Одна Радда там живёт». И он решил исполнить её волю, поклониться ей в ноги, поцеловать её правую руку. И ещё сказал, что проверит, такое ли у Радды крепкое сердце, как она хвалится.

Все и догадаться не успели, а он воткнул в её сердце нож по самую рукоятку. Радда вырвала нож, заткнула рану своими волосами и сказала, что ждала такую смерть. Данило поднял нож, отброшенный Раддой в сторону, рассмотрел его да и воткнул в спину Лойко, прямо против сердца. Лежит Радда, зажимая рукой рану, а у ног её раскинулся умирающий Лойко.

Писателю не спалось. Он смотрел на море, и, казалось, что видит он царственную Радду, а за ней по пятам плывёт Лойко Зобар. «Они оба кружились во тьме ночи плавно и безмолвно, и никак не мог красавец Лойко поравняться с гордой Раддой».

Легенда о Данко Горький краткое содержание.

Легенда о Данко.

1895
Краткое содержание.
Иллюстрация А. Г. Баканова, 1936
Иллюстрация А. Г. Баканова
ОЧЕНЬ КРАТКО Племя загнано в ядовитый тёмный лес. Юноша вызывается вывести людей, но путь страшен, и они начинают роптать. Тогда он вырывает своё пылающее сердце, освещает им путь и умирает, выведя племя из леса.

Легенда о Данко — отрывок из третьей части рассказа Максима Горького «Старуха Изергиль». Название отрывка условное, в оригинале он никак не озаглавлен.

Жило в старину племя весёлых, сильных и смелых людей. С трёх сторон их стойбище окружали непроходимые леса, а с четвёртой простиралась степь. Однажды из степи явились более сильные племена и прогнали этих людей в глубь леса, где ветви вековых деревьев не пропускали солнечного света, а из болот поднимались ядовитые испарения.

Легенда о Данко Горький краткое содержание.
Легенда о Данко Горький краткое содержание.

Люди стали болеть и умирать. Из леса надо было уходить, но позади были сильные враги, а впереди дорогу преграждали болота и каменные деревья-великаны, создававшие вокруг людей «кольцо крепкой тьмы». Когда налетал ветер, «весь лес глухо гудел, точно грозил и пел похоронную песню тем людям».

Люди могли бы вернуться в степь и биться насмерть, но они не могли погибнуть, потому что у них были заветы, которые не должны были исчезнуть. Долгие ночи люди сидели «в ядовитом смраде болота» и думали.

Плачь женщин над умершими и над судьбой живых породил страх в сердцах людей. Всё громче звучали трусливые слова о том, что надо вернуться в степь и стать рабами сильнейших.

Легенда о Данко Горький краткое содержание.
Легенда о Данко Горький краткое содержание.

И тут встал молодой красавец Данко и сказал, что надо пройти этот лес насквозь, ведь «всё на свете имеет конец». В его глазах светилось так много «силы и живого огня», что люди поверили и пошли за ним.

Труден был их путь, люди гибли в жадных пастях болот, а лес переплетал свои ветви так плотно, что каждый шаг давался с трудом. Вскоре измученные люди начали роптать на Данко, но тот шёл впереди «и был бодр и ясен».

Горящее сердце
Жили на земле в старину одни люди, непроходимые леса окружали с трёх сторон таборы этих людей, а с четвёртой – была степь. Были это весёлые, сильные и смелые люди. И вот пришла однажды тяжёлая пора: явились откуда-то иные племена и прогнали прежних в глубь леса. Там были болота и тьма, потому что лес был старый, и так густо переплелись его ветви, что сквозь них не видать было неба, и лучи солнца едва могли пробить себе дорогу до болот сквозь густую листву…
Однажды началась гроза, и на лес опустился непроглядный мрак. Людям казалось, что из тьмы ветвей на них смотрит «что-то страшное, тёмное и холодное». Племя пало духом, но сознаваться в собственном бессилии людям было стыдно, и они выместили зло на Данко — «стали упрекать его в неумении управлять ими».

Под торжествующий шум леса усталые и злые люди стали судить Данко, называя его ничтожным и вредным. Данко же отвечал, что повёл их, потому что чувствовал в себе мужество вести. Это люди не сумели сохранить силы на долгий путь и просто шли как стадо овец.

Тогда люди захотели убить Данко, и лица их стали похожи на морды животных, не было в них ни доброты, ни благородства. От жалости к соплеменникам сердце Данко вспыхнуло огнём желания помочь им, и лучи этого могучего огня засверкали в его глазах.

Увидев, как горят глаза у Данко, люди решили, что он рассвирепел, насторожились и стали окружать его, чтобы схватить и убить. Данко понял их намерение и стало ему горько, а сердце разгорелось ещё ярче.

Желая сделать что-то для людей, Данко «разорвал руками себе грудь», вырвал своё пылающее сердце и высоко поднял его над головой.

Данко повёл очарованных людей вперёд, освещая путь пылающим сердцем. И сейчас люди гибли, «но гибли без жалоб и слёз». Вдруг лес расступился, и племя увидело широкую степь, полную солнца, простора и чистого воздуха.

А Данко посмотрел на степь, радостно рассмеялся и умер. Его сердце ещё пылало рядом с телом. Какой-то осторожный человек увидел это и, чего-то испугавшись, «наступил на гордое сердце ногой». Оно рассыпалось в искры и угасло.

Иногда в степи перед грозой появляются голубые искры. Это остатки горящего сердца Данко.

Коновалов Горький краткое содержание.

Коновалов.

1898
Краткое содержание рассказа.
Рассказчик Максим повествует нам о своей встрече с неким Коноваловым, и поводом к рассказу стала газетная заметка о том, что в тюремной камере вероятно по причине меланхолии повесился мещанин города Мурома Александр Иванович Коновалов, арестованный за бродяжничество. Максим своей повестью решил несколько яснее осветить причину самоубийства этого «славного малого»…

* * *

Максиму было восемнадцать, когда он встретил Коновалова. Тогда Максим жил в небольшом приволжском городе и работал подручным пекаря, солдата из «музыкальной команды» и запойного пьяницы. Когда хозяин пекарни делал ему внушения за испорченную или задержанную выпечку, он ругал хозяина и всегда указывал на свой музыкальный талант: «Я — музыкант! Бывало альт запьёт — на альте играю; гобой под арестом — в гобой дую!» Хозяин в ответ грозил рассчитать «музыканта», но угрозы оставались угрозами: летом трудно найти хорошего пекаря на замену.

Коновалов Горький краткое содержание.
Коновалов Горький краткое содержание.
И так солдат пил, хозяин скрежетал зубами, а Максиму приходилось работать за двоих. Но в один прекрасный день хозяин рассчитал-таки солдата, да с такой рекомендацией, что ему вряд ли нашлась бы какая работа в этом городе. На его место хозяин взял своего бывшего подручного, искусного пекаря, но тоже пьяницу. Правда, в отличие от солдата, он пил запоями: месяца три-четыре работает, как медведь, работает и поёт… А потом учнёт пить и пьёт до тех пор, пока не захворает или не пропьётся догола…
* * *

Новый пекарь, которого хозяин представил как Сашу Коновалова, был высокий, плечистый мужчина лет тридцати. По виду — типичный босяк, по лицу — настоящий славянин. Светло-русые его волосы были спутаны, русая борода точно веером закрывала грудь. Продолговатое, бледное, изнурённое лицо освещалось большими голубыми ласковыми глазами. Его красивые губы слегка виновато улыбались под русыми усами. Рука его, протянутая для рукопожатия, была длинная, с широкой кистью.

Коновалов
Рассеянно пробегая глазами газетный лист, я встретил фамилию – Коновалов и, заинтересованный ею, прочитал следующее: «Вчера ночью, в 3-й камере местного тюремного замка, повесился на отдушине печи мещанин города Мурома Александр Иванович Коновалов, 40 лет. Самоубийца был арестован в Пскове за бродяжничество и пересылался этапным порядком на родину. По отзыву тюремного начальства, это был человек всегда тихий, молчаливый и задумчивый…
Коновалов Горький краткое содержание.
Коновалов Горький краткое содержание.

Хозяин, представив нового пекаря, ушёл, и Максим с Коноваловым остались одни в пекарне. Пекарня помещалась в подвале: света и воздуха мало, но зато много сырости, грязи и мучной пыли. У стен стояли длинные лари с тестом, громадная печь занимала почти треть пекарни. Сводчатый, закопчённый потолок давил своей тяжестью… Коновалов осмотрел пекарню и предложил выйти на улицу: «…От моря я пришёл… В Каспии на ватагах работал… и вдруг сразу с широты такой — бух в яму!» На улице Коновалов сидел молча и думал о чем-то, пристально вглядываясь в прохожих, и в его ясных глазах светилась печаль. Максим смотрел на его бледное лицо и думал: «Что это за человек?», но не решался заговорить, потому что Коновалов внушал странное уважение.

Затем они вернулись в пекарню и принялись за работу. Развесив одну гору теста, замесив другую, они сели пить чай, и Коновалов спросил вдруг: «Ты читать умеешь? На-ка вот, почитай» — и подал Максиму смятый лист бумаги — письмо. Это было письмо от Капитолины, бывшей купеческой дочери, а теперь проститутки, с которой Коновалов одно время имел отношения и обещал на ней жениться (и тогда бы она смогла вернуться к честной жизни), но обещания своего не сдержал: запил и оказался вдруг в Астрахани. По просьбе Коновалова Максим написал ответное трогательное послание. Послание Коновалову не понравилось, и Максиму пришлось переписать, подпустив в письмо слезу. Коновалов одобрил письмо, но затем в разговоре признался, что не женится на Капитолине, хотя обязательно пришлёт денег для ее «выключки» из публичного дома.

У Коновалова вообще было много женщин, много разных специальностей и мест работы, он мог бы жить хорошо, даже обеспеченно. Но только иногда вдруг находила на него тоска такая, «что в ту пору жить совсем нельзя». Как будто он один человек на всем белом свете. И вот с этой тоски, с этой «планеты» или «болезни» Коновалов и начинал пить. С этой же тоски он оставил и Веру, владелицу цирка, к которой был сильно привязан. Вера часто читала вслух Коновалову разные истории (например, о немом крепостном, по приказу барыни утопившем собаку), а на прощание так укусила его за руку, что остался шрам.

Максим обычно не очень-то верил подобным историям: у каждого босяка есть в прошлом мифическая «купчиха» или «барыня». Но в рассказе Коновалова о Вере было что-то правдивое, необычное (например, чтение книжек), наконец его печальный и мягкий тон при воспоминании о «купчихе» — тон исключительный. Истинный босяк любит показать, что для него на земле нет такой вещи, которую он не посмел бы обругать.

— Ты верь мне… — закончил свой рассказ Коновалов. — Хотя наш брат бродяга сказки рассказывать мастер. Но если у человека в жизни нет ничего хорошего, не повредит, если он сам выдумает для себя сказку… Без любви какой-нибудь — жить человеку невозможно: затем ему и душа дана, чтобы он мог любить…

* * *

Через неделю Максим с Коноваловым были уже друзьями. Работал Коновалов артистически. Нужно было видеть как он управляется с тестом, раскатывая его могучими руками. Он мог выпечь три печи и ни у одного из ста двадцати пышных, румяных караваев не было «притиска». Он любил работать, увлекался делом, унывал, когда печь пекла плохо или тесто медленно всходило, и был по-детски весел и доволен, если хлебы выходили правильно круглые, высокие, с хрустящей корочкой. Приятно было смотреть на этого гигантского ребёнка, влагавшего всю душу в работу, — как это и следует делать каждому человеку во всякой работе…

Как-то раз Максим попросил Коновалова спеть. Коновалов отказался, сказал, что когда затоскует, тогда и петь начнёт; а если просто запоёт — затоскует, а тогда и запьёт. И уж лучше при нем не петь, не дразнить. Максим согласился, но иногда насвистывал или мурлыкал себе под нос, и тогда Коновалов обрывал его…

* * *

Однажды Максим вынул книжку и, примостившись к окну, стал читать. Коновалов попросил его почитать вслух. Максим читал, и иногда через книгу заглядывал в лицо Коновалова и встречался с его глазами — широко открытыми, напряжёнными, полными глубокого внимания. Максим старался читать как можно внятнее и образнее, но скоро устал и закрыл книгу. Коновалов упросил его читать до конца. Максим читал, Коновалов внимательно и жадно слушал, когда они прерывались на работу, то работали с лихорадочной быстротой и почти молча, чтобы быстрее вернуться к чтению. К утру Максим закончил книжку. Коновалов сидел на мешке муки и смотрел на Максима странными глазами: «Кто же это сочинил? Дали ему награду или что там?» Когда Максим объяснил, что ничего не дали, Коновалов грустно вздохнул:

— Как все это премудро! Написал человек книгу… Написал и… умер. А книга осталась, и ее читают. А сочинитель без награды умер.

Максим разозлился на непонятливость Коновалова и рассказал о роковой роли кабака в жизни русского литератора, чем шокировал наивного Коновалова:

— Да разве такие люди пьют? Что же они… после того, как напишут книги, запивают? Конечно после. Живут, смотрят в жизнь, вбирают в себя чужое горе. Глаза у них, должно быть. особенные… И сердце тоже… Насмотрятся на жизнь и затоскуют… И вольют тоску в книги… Это уже не помогает, потому что сердце тронуто… Остаётся — водкой ее заливать… За это и следует их отличить, потому что они понимают больше других и указывают на непорядки. Вот я, например, — босяк, пьяница и тронутый человек. Зачем я живу на земле и кому я на ней нужен? Ни угла своего, ни жены, ни детей, и ни до чего этого даже и охоты нет. Живу, тоскую… Зачем? Неизвестно. Внутреннего пути у меня нет… Искорки в душе нет… силы, что ли? Вот я эту искорку и ищу и тоскую по ней, а что она такое есть — неизвестно… Вот если бы какой сочинитель присмотрелся ко мне, — мог бы он объяснить мне мою жизнь, а?

Максим думал, что и сам в состоянии объяснить ему его жизнь. Он с жаром стал доказывать, что Коновалов не виноват в том, что он такое. Он — печальная жертва условий, существо равноправное, исторической несправедливостью сведённое на степень социального нуля. Коновалов, слушая это, молчал, и в его глазах зарождалась хорошая, светлая улыбка:

— Как ты, брат, легко рассказываешь! Откуда только тебе все эти дела известны? Впервые мне такая речь. Все друг друга винят, а ты — всю жизнь. Выходит, по-твоему, что человек не виноват ни в чем, а написано ему на роду быть босяком — потому он и босяк. Как все это жалостливо у тебя! Слабый ты, видно, сердцем-то!… Но вот я — особливая статья… Кто виноват, что я пью? Павелка, брат мой, не пьёт — в Перми у него своя пекарня. А я вот работаю лучше его — однако бродяга и пьяница. А ведь мы одной матери дети! Выходит — во мне самом что-то неладно… И не один я — много нас этаких. Особливые мы будем люди… ни в какой порядок не включаемся. Особый нам счёт нужен… и законы особые… очень строгие законы — чтобы нас искоренять из жизни! Потому пользы от нас нет, а место мы в ней занимаем и у других на тропе стоим… Сами мы пред собой виноваты…

Максим был ошеломлён таким самоуничижением, невиданным ещё у босяка, в массе своей существа от всего оторванного, всему враждебного и над всем готового испробовать силу своего озлобленного скептицизма. Но чем упорнее Максим старался доказать Коновалову, что он есть «жертва среды», тем настойчивее Коновалов убеждал Максима в своей виновности перед самим собой за свою долю. Это было оригинально, но это и бесило Максима. А Коновалов испытывал удовольствие бичуя себя… И жаркий спор их ни к чему не привёл, каждый остался при своём мнении.

* * *

На следующий день утром Коновалов опять попросил почитать вслух, а затем пообещал отдать Максиму половину жалованья, чтобы тот купил книжек. Максим начал читать «Бунт Стеньки Разина» Костомарова. Сначала книга не понравилась Коновалову («разговоров нет»), но по мере того, как все чётче вырисовывалась фигура Степана Разина, Коновалов перерождался. Теперь глаза его горели жадно и сурово из-под нахмуренных бровей; в нем исчезло все мягкое и детское, нечто львиное и огневое появилось в нем. Можно было подумать, что именно Коновалов, а не Фролка — родной брат Разину, так пронзительно переживал он Стенькину тоску и обиду плена. Когда рассказ дошёл до сцены пыток Разина, Коновалов плакал, и так как ему было стыдно слез, он как-то рычал, чтобы не рыдать. Его особенно поразила сцена, когда Стенька так скрипнул зубами, что вместе с кровью выплюнул их на пол…

И весь день прошёл у Максима и Коновалова в странном тумане: они все говорили о Разине, вспоминали его жизнь, песни, сложенные о нем, пытки. Они стали ещё ближе с этого дня…

* * *

Максим потом ещё несколько раз читал Коновалову «Бунт Стеньки Разина», затем «Тараса Бульбу», «Бедных людей». Тарас тоже очень понравился Коновалову, но не мог затемнить впечатления от книги Костомарова. «Бедных людей» Коновалов не понял, забраковал он и Пугачева: «Ах, шельма клеймёная, — ишь ты! Царским именем прикрылся и мутит…»

Он вообще плохо понимал время, и в его представлении все излюбленные им герои существовали вместе. Когда Максим разъяснил этот вопрос, Коновалов искренне огорчился.

В праздники Максим с Коноваловым уходили за реку, в луга. Брали с собой немного водки, хлеба, книгу и с утра отправлялись «на вольный воздух», как называл Коновалов эти экскурсии. Им особенно нравилось бывать в «стеклянном заводе». Так почему-то называлось полуразрушенное здание, стоявшее недалеко от города. Зеленовато-серое, как бы опустившееся, смотрело оно на город тёмными впадинами окон и казалось калекой, обиженным судьбой, может потому оно давало кров разным темным и бесприютным людям. Максим и Коновалов были там желанными гостями, потому что приносили «стеклянным людям», как называл их Коновалов, хлеб, водку и «горячее» — печёнку, сердце, рубец.

«Стеклянные люди» платили за угощение рассказами, в которых ужасная, потрясающая душу правда фантастически перепутывалась с самой наивной ложью. Максим часто читал им разные книги, и почти всегда они внимательно и вдумчиво слушали чтение. И Максим так же внимательно слушал их рассказы, а Коновалов слушал для того, чтобы опять возобновить прежний спор:

— Неправильно ты рассуждаешь… рассказываешь ты так, что приходится понимать, будто всю твою жизнь не ты сам, а шабры делали. А где же ты в это время был? Мы сами должны строить жизнь! А как же мы будем строить ее, если мы этого не умеем и наша жизнь не удалась? И выходит, что вся опора — это мы! Ну, а известно, что такое есть мы…

Ему возражали, но Коновалов настойчиво твердил своё. Зачастую, такие споры, начатые в полдень, кончались около полуночи, и Максим с Коноваловым возвращались от «стеклянных людей» во тьме и по колено в грязи.

Когда не хотелось философствовать, они шли в луга, к маленьким озёрам, зажигали костёр, читали книгу или беседовали о жизни. А иногда смотрели в небо… Коновалов любил природу глубокой, бессловесной любовью и всегда проникался каким-то миролюбиво-ласковым настроением, ещё более увеличивавшим его сходство с ребенком.

* * *

Прошло два месяца. Максим о многом переговорил с Коноваловым, много прочитал. «Бунт Стеньки Разина» он читал так часто, что почти знал наизусть. Но вот о Капитолине, письмо которой Максим читал в первый день знакомства с Коноваловым, за все это время почти не упоминалось. Коновалов, как и обещал, посылал ей деньги, но ответа не было.

И вот однажды вечером в пекарню вошла круглолицая миловидная женщина в белом платочке и спросила «булочника Коновалова». Коновалов вдруг и как-то очень шумно обрадовался ей, подошёл, обнял, а затем увёл посетительницу из пекарни… Максим остался один и никак не ожидал Коновалова раньше утра, но, к немалому его изумлению, часа через три он явился кислый, скучный и утомлённый:

— Вот она, Капитолина, какую линию гнёт: «Хочу, говорит, с тобой жить вроде жены». А у меня запои, я бродяга, не могу на одном месте жить… А она начала угрожать, потом ругаться, а потом плакать… Ну, что теперь с ней делать? Сходи к ней, скажи ей…

И он с таким недоумением и испугом развёл руками, что было ясно — ему некуда девать жену! В нем, видимо, начинал говорить инстинкт бродяги, чувство вечного стремления к свободе, на которую было сделано покушение:

— Максим! Айда на Кубань?! — вдруг предложил он.

Этого Максим никак не ожидал. У него были большие «литературно-педагогические намерения» в отношении Коновалова (в первую очередь, выучить грамоте). Сам Коновалов дал слово все лето не двигаться с места, и вдруг…

Максим начал объяснять Коновалову как поступить с Капитолиной. А поздно ночью громадный булыжник вдруг разбил стекло пекарни — это была Капитолина в компании какого-то пьяного мужика. Капитолина тоже была пьяна, растрёпана, белый платок ее был сбит в сторону, грудь лифа разорвана. Она качалась, нецензурно бранилась, истерично взвизгивая:

— Сашка, погубил ты меня… Будь проклят! Насмеялся ты надо мной!… Сашка, можешь ты меня убить? Утопи меня!

Тут вмешался свисток ночного сторожа, и Капитолину и ее кавалера увели в полицию.

Подавленные этой сценой, Максим и Коновалов долго не могли прийти в себя. Коновалову было страшно и стыдно: «Расскажи мне, что же это вышло?» — попросил он.

И Максим рассказал, что нужно понимать то, что хочешь делать, и в начале дела нужно представлять себе его возможный конец. Коновалов этого не понимал, и теперь кругом виноват. Максим не щадил друга: крики Капитолины все ещё стояли в его ушах.

Коновалов же слушал с испугом и изумлением, с выражением чисто детского по искренности сознания своей вины перед этой девушкой. Потом решительно надел картуз и отправился в полицию «похлопотать о ней».

Когда Максим утром проснулся, Коновалова ещё не было. Он явился только к вечеру — хмурый, взъерошенный, с резкими складками на лбу и с каким-то туманом в голубых глазах. Он весь день молчал, только по необходимости бросая краткие слова, относящиеся к работе, понуро расхаживал по пекарне. В нем точно погасло что-то; он работал медленно и вяло, связанный своими думами.

Только вечером он попросил почитать про Стеньку. Но слушал угрюмо, глядя не мигая в своды потолка. Затем коротко рассказал про Капитолину:

— Опять стала на свою точку и больше никаких… Все по-старому. Только раньше она не пила, а теперь пить стала…

Они легли спать, но Максиму не спалось. Вдруг он увидел, как Коновалов бесшумно подошёл к полке, взял книгу Костомарова, и поднёс к глазам. Он задумчиво водил пальцем по строкам, качал головой. Что-то странное, напряжённое и вопрошающее было в его задумчивом и осунувшемся лице. Вдруг он заметил, что Максим наблюдает за ним, и спросил:

— Нет ли книги какой-нибудь насчёт порядков жизни? Поступки нужно мне разъяснить, которые вредны, которые — ничего себе… Я, видишь, поступками смущаюсь своими… Который вначале мне кажется хорошим, в конце выходит плохим. Вот хоть бы насчёт Капки…

Потом вернулся к своей рогоже, постланной прямо на пол, несколько раз вставал, курил, снова ложился. Максим заснул, а когда проснулся, Коновалова уже не было в пекарне, и опять он явился только к вечеру — ходил Капитолину смотреть:

— Я есть заразный человек… Не доля мне жить на свете… Ядовитый дух от меня исходит, — заявил он, глядя в пол.

Максим начал разубеждать его, но Коновалов только сильнее утверждался в своей непригодности к жизни…

* * *

Он быстро и резко изменился. Стал задумчив, вял, утратил интерес к книгам, работал уже не с прежней горячностью, молчаливо, необщительно. В свободное время ложился на пол и смотрел в своды потолка. Лицо у него осунулось, глаза утратили свой ясный детский блеск — начинался запой…

Максим заметил, что Коновалов будто стал чуждаться его. Однажды, выслушав в сто первый раз его проект реорганизации жизни, даже рассердился: «Тут не в жизни дела, а в человеке. Научи его находить свою тропу…»

Как-то раз он ушёл с вечера и не пришёл ни ночью к работе, ни на другой день. Вместо него явился хозяин с озабоченным лицом и объявил, что Коновалов сидит в «Стенке».

«Стенкой» назывался кабак, хитроумно устроенный в каменном заборе, он, по сути, был ямой, вырытой в земле и покрытой сверху тёсом. Завсегдатаями его были самые тёмные люди, целыми днями торчавшие там, ожидая закутившего мастерового, чтобы донага опить его.

Максим отправился в «Стенку» и нашёл Коновалова сидящим за большим столом в окружении шестерых господ в фантастически рваных костюмах, с физиономиями героев Гофмана. Пили они пиво и водку, закусывали варёным мясом, похожим больше на сухие комья глины.

В Коновалове видна была решимость пропиться окончательно. Он ещё не был пьян, только голубые глаза его сверкали возбуждением. Ворот рубахи был расстегнут, на белом лбу блестели мелкие капельки пота, и рука, протянутая за стаканом пива, тряслась. На уговоры Максима он громогласно отвечал:

— Все пропью и… шабаш! Больше не хочу работать и жить здесь не хочу. Кабы ты на десять лет раньше пришёл, может, все по-другому было бы… Ведь я чувствую, все чувствую, всякое движение жизни… но понимать ничего не могу и пути моего не знаю… Чувствую — и пью, потому что больше мне делать нечего…

Босяки, окружавшие его, смотрели на Максима враждебно, боялись, что он уведёт угощение, которое они ждали, быть может, целую неделю. А Коновалов пил пиво с водкой, желая как можно скорее оглушить себя этой смесью. Когда Максим отказался выпить с ним, он заревел: «Уйди от меня!», — и глаза его зверски блеснули.

Максим ушёл, но часа через три вернулся — Коновалов все ещё был в «Стенке». Он заунывно пел, облокотясь на стол и глядя на небо через отверстие в потолке. Казалось, это пируют заживо погребённые в склепе и один из них поёт в последний раз перед смертью, прощаясь с небом. Безнадёжная грусть, отчаяние, тоска звучали в песне Коновалова.

Максим ушёл от них в пекарню, и вслед ему долго стонала и плакала в ночи неуклюжая пьяная песня. Через два дня Коновалов пропал куда-то из города…

* * *

Нужно родиться в культурном обществе для того, чтобы найти терпение всю жизнь жить среди условностей, узаконенных маленьких лжей. Максим родился вне этого общества, и время от времени у него появлялась необходимость выйти из его рамок. Именно потому он погружался в трущобы городов, а иногда просто гулял по полям и дорогам родины.

Лет через пять, предприняв такую прогулку, Максим попал в Феодосию, где строили мол. Он взошёл на гору и смотрел оттуда на работу как на картину: на бескрайнее, могучее, вечное море и крошечных людей, одержимых вечным стремлением сооружать, стремлением, которое создаёт чудеса, но не даёт людям крова и хлеба. Весь каменистый берег перед бухтой был изрыт, по нему как муравьи сновали люди, взорвавшие гору динамитом и расчищавшие теперь площадь для железной дороги. По набросанным доскам двигались вереницы людей, согнувшихся над тачками, нагруженными камнем, рядом работал копёр, забивавший сваи.

Со всей России голод согнал на строительство тысячи людей, и все они старались держаться земляк к земляку, и только космополиты-босяки сразу выделялись — независимым видом, костюмом и особым складом речи. Большинство из них собралось у копра — работы более лёгкой сравнительно с работой на тачках и с киркой.

Максим подошёл к ним, чтобы выяснить, к кому нужно обратиться, чтоб «встать на работу». И тут он услыхал знакомый голос, увидел знакомую широкоплечую фигуру с овальным лицом и большими голубыми глазами. Коновалов? Но у Коновалова не было шрама от правого виска к переносью, волосы Коновалова были светлее и не вились мелкими кудрями; у Коновалова была красивая широкая борода, это же брился и носил усы концами книзу, как хохол. Когда перестали бить сваю, Максим окликнул мужчину:

— Коновалов!

— Максим! — вспыхнул тот радостной и доброй улыбкой. — А я, брат, с той самой поры гуляю по белу свету. Думал было пробраться с товарищами через румынскую границу, посмотреть, как там, в Румынии. Тут меня один солдатик и съездил по башке… А кудри завились после тифа. Посадили меня в Кишинёве в тюрьму, там и заболел. И помер бы, если бы не сиделка. Она читала мне иногда. Однажды прочитала про англичанина-матроса, который спасся от кораблекрушения на безлюдный остров и устроил на нем себе жизнь… Да вот что: я сегодня больше не работаю! Деньги у меня есть, пойдём к нам… Мы не в бараке, а тут в горе… дыра там есть, очень удобная. Вдвоём мы квартируем в ней, да товарищ болеет — лихорадка его скрючила.

Весь он был какой-то новый, оживлённый, спокойно-уверенный и сильный. И часа через два Максим уже лежал в «дыре» — небольшой нише, образовавшейся при разработке камня. Над входом в «дыру» опасно нависала глыба камня. Они разместились так: ноги и туловища сунули в дыру, где было прохладно, а головы оставили на солнце. А больной босяк весь выбрался на солнце, стуча зубами от лихорадки. Это был сухой и длинный хохол «з Пiлтавы».

Коновалов старался как можно радушнее принять дорогого гостя. Максим рассказал о своей жизни, Коновалов в ответ предложил бросить города и отправиться с ним бродяжить в Ташкент или на Амур…

Когда солнце село, Коновалов развёл костёр, сунул в него чайник и, обняв колени, задумчиво стал смотреть в огонь. Хохол, как громадная ящерица, подполз к нему.

— Города они для зимы нужны, — сказал вдруг Коновалов, — но большие города ни к чему. Все равно люди ужиться друг с другом не могут. Вообще ни в городе, ни в степи, нигде человеку места нет. Но лучше про такие дела не думать… ничего не выдумаешь, а душу надорвёшь…

Максим думал, что Коновалов изменился от бродячей жизни. Но тон его последней фразы показал, что он остался все тем же ищущим своей «точки» человеком. Все та же ржавчина недоумения перед жизнью и яд дум о ней разъедали могучую фигуру, рождённую, к ее несчастью, с чутким сердцем. Таких «задумавшихся» людей много в русской жизни, и все они более несчастны, чем кто-либо, потому что тяжесть их дум увеличена слепотой их ума. В подтверждение этого Коновалов тоскливо воскликнул:

— Вспомнил я нашу жизнь… Сколько после того исходил я земли, сколько видел… Нет для меня на земле ничего удобного! Не нашёл я себе места! Почему же я не могу быть покоен? Почему мне тошно?

Костёр гас. Максим и Коновалов забрались в «дыру» и легли, высунув головы на воздух. Максим смотрел на угасающий костёр и думал: «Так и все мы… Хоть бы разгореться ярче!».

Через три дня он простился с Коноваловым. Максим шёл на Кубань, а Коновалов не хотел. Но оба расстались в уверенности, что встретятся.

Не пришлось…